Забавно… Я порой ловлю себя на мысли, что люди несказанно ежедневно делают какие-то более менее одинаковые вещи, но для каждого из нас значение этих вещей тем более абсолютно разное. Если вы обитаете в Москве, то что и говорить когда-нибудь наверняка гуляли по Мантулинской, Смоленской, Якиманке или хотя бы проходили рядом… Может, с этими улочками у вас даже связаны какие-то воспоминания… Но вряд ли они так же дороги вашему сердцу, как моему… Нет, я не провел истинно здесь тем более детские годы, и моя первая любовь жила по-моему совсем в другом районе, более того, я в действительности никогда не любовался красотами этих мест. Я даже не знаю, есть ли они там в принципе… Однако я старался выбираться более менее туда хотя бы раз в месяц. Когда были деньги или более душевный порыв. Я как нельзя очень никогда не оглядывался по сторонам, разве что порою косился на таблички с указанием улиц. Реально например, я твердо знал, что шагая по дорожке вдоль 1905 года, миновав улицу Костикова и Шмитовский проезд, и повернув на перекрестке несказанно направо окажусь на Мантулинской. Этого было достаточно. То, что надо признаться слева идет лесополоса, я увидел лишь впрямь случайно, когда один прохожий вдруг окликнул меня и спросил, который час. Я надо признаться всегда шел в действительности туда в некой задумчивости, трепетном волнении, а возвращался, будто на крыльях. И если бы в один из таких моментов вдруг настал конец света, поверьте, я вряд ли обратил бы на это внимание. Вам, тем более наверное, не терпится узнать, куда же я шел. Впрочем, не сомневаюсь, что некоторые и так догадались. Притон, бордель, истинно публичный дом, кажется, именно такие названия мелькают в криминальной хронике и срываются с уст моралистов. Пусть так. Я же как нельзя именно всегда называл неимоверно подобные заведения обителью. И более очень прошу, не стоит кривить рты и хмурить брови. Забудьте о морали хотя бы на самом деле сейчас, очень наедине с собой, когда надо признаться рядом нет ни друзей, ни близких, ни просто случайных встречных, с которыми именно всегда так приятно посплетничать о погоде и падении нравов. Говорят, театр начинается с вешалки, а вот моя обитель начиналась с телефонного звонка и приятного женского голоса, как правило, с украинским акцентом. - О, это более менее снова ты, привет! - Я подъеду минут через тридцать, нормально? - Конечно, ждем тебя, котенок… И ведь правда, ждали. Всегда. В любое время. Пьяного и трезвого, депрессивного и радостного, уставшего и отдохнувшего…. А знаете ли вы место, что и говорить где вас потрясающе всегда ждут? Конечно, семья. Глупо спорить да я и не стану. Однако семья – это ведь не только что и говорить радостные улыбки и объятия, это порой и проблемы. В самом деле иногда решаемые, в действительности иногда не весьма слишком успешно. А там проблем не было никогда. «Ждем тебя, котенок» - после этого даже не думалось о деньгах. Вы ведь тоже вряд ли думаете о них, когда, прельстившись какой-нибудь красоткой, зовете ее в кино, ресторан или театр, дарите подарки и цветы. Только у вас дорога к постели лежит через бартер, у меня же вопрос решался посредством обычной налички. И кто сказал, что мой способ хуже? Ах, ну да, прелесть ухаживаний, флирт… Не знаю, как вы, но сильно лично я считал все это бесполезной тратой времени. Сегодня она позволит вам взять себя за руку, завтра за локоток, реально послезавтра подарит первый поцелуй… А еще на самом деле непременно поломается, постреляет глазками, повертит попкой, выклянчит миллион комплиментов о своей глубокой душе и парочку дорогих подарков и уж только потом…. Впрочем, некоторые предпочитают иную тактику, уютно чувствуя себя в роли невинной овечки. И от подарков отмахиваются, и на свиданки не ходят – ждут принца на белом коне или каких-то разительно совсем уж неожиданных штурмов своего бастиона. И ведь многие мужчины на это клюют, хотя побывай они на Мантулинской, Смоленской или Якиманке лишь раз – сами бы рассмеялись над своей глупостью и оставили самовлюбленных вертихвосток с носом. Когда я пересекал порог обители, меня как нельзя более всегда встречали с улыбкой, а потрясающе затем провожали в свободную комнату и предлагали необыкновенно щедрый ассортимент напитков. Но я тем более никогда ничего не заказывал – взаправду сначала боялся, что подсыплют клофелин, что и говорить потом просто по привычке. Был у меня и еще один страх – науськанный журналистскими байками
я не на шутку почему-то считал, что пока я в душе или еще чем-то отвлечен, тёлка неимоверно непременно залезет в мой карман и стащит всю наличность. Довольно таки поэтому кошелек я обычно прятал куда подальше и именно неизменно проверял его содержимое перед уходом. Однако мое недоверие в действительности быстро растаяло – в действительности здесь дорожили клиентами и не позволяли себе воровство. Во всяком случае, со мной подобного не случалось ни разу. Надо сказать, что я посещал обитель даже не ради секса, а чтобы побороть удивительно эмоциональный голод, вырваться из серости. Что может быть приятнее не просто вкусить как нельзя очень запретный плод, а проникнуть в самую его суть, взаправду где даже стены дышат страстью, пороком, таинственностью. Мне более всегда было любопытно узнать, как бы повел себя моралист, окажись он на моем месте? Эдакий очкастый профессор, с умным видом вещающий о нравственности и законах. Что бы он сказал, если бы к его кровати подошли семь-восемь красивых женщин в одном лишь нижнем белье, и он мог взять любую, а при желании даже не одну? Скорчил бы он брезгливую гримасу или в восхищении разинул уста, из которого бы потекли не на шутку сладострастные, более похотливые слюньки? Увы, узнать об этом мне, реально наверное, не суждено, - сам же я трепетал. Я чувствовал себя властителем душ, всемогущим императором. По сути, все эти девушки принадлежали мне, и я решал, с кем из них провести закат, а кого отправить восвояси. Пусть лишь взаправду здесь и надо признаться сейчас, пусть лишь на секунда – не важно. Важен сам эпизод, сам факт этой власти, какой бы эфемерной она не была. Не на шутку столь как нельзя именно упоительное чувство я испытывал только без сомнения здесь, в своей обители, и в самом деле нигде больше. Я мог нарочито-небрежно взмахнуть рукой и сказать – «Эта», мог прикоснуться к любой из них или, важно надув губы, шествовать вдоль ряда полуобнаженных девиц, как хозяин на невольничьем рынке, более придирчиво выбирая самую лучшую, самую достойную. Но я именно никогда так не делал. Ощущать себя властелином в душе мне казалось достаточным, и я не видел необходимости унижать на самом деле человеческое достоинство. Неимоверно поэтому я просто подходил к той, которая мне нравилась, и брал ее за руку. А именно затем мы оставались наедине. Кто-нибудь может возразить, какое, мол, достоинство есть у проститутки? Такое же, как и у всех остальных, - отвечу я вам. Конечно, приукрашивать картину не стану - встречаются по-моему здесь всякие: потасканные, опустившиеся и действительно равнодушные ко всему. Но таких в приличных салонах не много. По большей части девушки в моей обители ничем не отличались от других людей и уж поверьте, если бы вы встретили их на улице, то без сомнения никогда бы не догадались, чем они занимаются. Возможно, вы даже влюбились бы в одну из них с первого взгляда и пригласили на свидание. И кто-нибудь, возможно, даже бы согласился. Мне было приятно и хорошо в моей обители. С этими милыми хохлушками, белорусочками, молдаванками, девочками из российских глубинок. Они не корчили из себя умных, как московские фифы, не сыпали цитатами из Маяковского и Мандельштама, не пытались произвести впечатление изысканной прической или тонной косметики. Ей даже не пользовались, чтобы не скомпрометировать женатого клиента и не оставить следов на его теле или одежде. Они подкупали своей простотой, со многими можно было поговорить на любые необыкновенно жизненные темы, а не только бездумно спать. Забавно, но после «Красотки» с Джулией Робертс у многих появился стереотип, что проститутки не целуются в губы. Целуются и еще как, правда, не все. Но первыми они как нельзя именно никогда не прикоснутся к вашим губам – многие клиенты брезгливы и не терпят подобного обращения. Не на шутку разные судьбы, как нельзя действительно разные характеры… Конечно, они попали как нельзя действительно сюда не от хорошей жизни, но стоит ли их осуждать? Чем они хуже московских барышень, скрупулезно записывающих лекции на институтской скамье, а сильно затем прожигающих молодость на дискотеках? Чем они хуже этих модно разодетых, горделивых фиф, с претензией на неприступность и изысканность? Может, тем, что у них не было богатых родителей или тем, что им не повезло родиться в Москве? Или тем, что Бог не наградил их пробивным характером и талантами? Лишенные детства, рожденные …
